В начале декабря прошлого года президент В.В. Путин подписал указ «О праздновании 250-летия образования Тамбовского наместничества». Практически одновременно появляется и указ о праздновании 300-летия со дня рождения императрицы Екатерины II. Скорее всего на Тамбовщине торжественные мероприятия по случаю этих вдруг ставших праздничными событий будут объединены, ибо оба юбилея приходятся на 2029 год: Екатерина II родилась 2 мая 1729 года, а Тамбовское наместничество было создано 27 сентября 1779-го.
Думается, что Е.И. Пугачёв и его соратники не одобрили бы эти торжества, хотя именно Пугачёву и возглавленной им крестьянской войне (1773-1775 гг.) наш край обязан тем, что был преобразован в Тамбовское наместничество, а всю Россию постигла масштабная губернская реформа («Учреждение для управления губерний Всероссийской империи», 1775 г.). Но об этом чуть позже.
А пока обратимся к истории. В апреле текущего года Тамбову исполнится 390 лет. Город был основан в 1636 году, в период, когда страна переживала тяжёлые последствия разразившейся в начале XVII века общественно-политической катастрофы, названной Смутным временем и во многом спровоцированной межклановой борьбой аристократических элит при полном игнорировании ими не только общественных, но зачастую и государственных жизненно важных интересов. По прошествии ряда лет Тамбов превратился в важный для государства пункт как с точки зрения выполнения оборонительных задач, так и обеспечения устойчивой коммуникации с другими территориями страны. Сложнейший исторический период смутного времени отбросил Россию в экономическом и политическом развитии далеко назад. Смута, одной из причин которой стал массовый голод, унесла множество жизней, спровоцировала масштабную внутреннюю миграцию, в целом же число жителей в стране сократилось как минимум на четверть, а по некоторым оценкам – наполовину. Назревала демографическая катастрофа, кругом царствовали разруха и безысходность.
Государство с трудом выходило из паралича управления, вновь с нуля создавая налоговую систему, которая хоть как-то помогла бы содержать армию. Эти годы по ряду стоявших перед ними задач отчасти можно сравнить с периодом возвышения Москвы и преодоления золотоордынской зависимости. Именно тогда в Великом княжестве Московском начали впервые формироваться такие единицы административно-территориального деления, как уезды, в которые превращались бывшие уделы уходивших под руку Москвы когда-то независимых владетельных князей. К тому времени удельная система стала тормозом в развитии, прежде всего политическом, учитывая специфические особенности как внешнеполитического, так и внутреннего положения русских земель. Замена удельной системы организации власти, существовавшей в рамках феодальной раздробленности, на уездную по мере вхождения княжеств и земель в состав формирующегося Московского государства стала закономерным процессом централизации страны. Сами уезды, куда направлялись для руководства лояльные великому князю Московскому чиновники, становились инструментами контроля над территориями, так или иначе подчинёнными Москве.
Те же меры диктовали и экономические потребности, которые в общем и целом заключались в установлении тотального контроля над крестьянством и усилении его эксплуатации со стороны как господствующего класса крупных земельных собственников (прежде всего бояр и князей), так и самого феодального государства, главным источником дохода которого являлись именно поборы с зависимого населения. Так или иначе, но фактически уездная система административно-территориального деления XV века позволила выстроить годную для управления вертикаль власти. А уездные центры становились своего рода территориальными точками экономического и культурного развития. Со временем многие из них стали крупными городами. Внутри уездов укреплялись и волости, которые являлись мелкими административно-территориальными единицами ещё с Х века.
Нужно отметить, что именно централизация страны и управления позволила имущему классу закрепостить крестьян и земли в каждом конкретном населённом пункте, поэтому процесс политической централизации в первую голову поддержан был именно боярством (крупными феодалами), что совершенно нетипично, например, для Европы. Многое для реформирования, а на тот момент скорее даже для организации приемлемого для формирующегося и растущего Московского царства, для управления в центре и на местах сделал первый в истории России царь Иван IV Васильевич (1533-1584 гг.). При нём, помимо расширенного почти втрое состава Боярской думы, возник новый государственный орган – Земский собор, отражавший возвышение авторитета царской власти, усиление духовенства, поместного землевладения (дворянства), верхушки посада. Собор собирался нерегулярно, решая важнейшие вопросы. Сложилась приказная система отраслевого государственного управления и управления отдельными регионами, возникла и единая система управления на местах – в 1556 году были отменены кормления (когда территориями по своему усмотрению управлял тот или иной боярин-кормленщик, самостоятельно собирая налоги себе на кормление, т.е. на жизнь), а управление передавалось в руки губных старост (губа – округ), избиравшихся из местных дворян и земских старост, из зажиточных черносошных крестьян там, где не было дворянского населения. В городах появились городовые приказчики и излюбленные головы. Таким образом, именно при Иване Васильевиче впервые сложилась разветвлённая и единообразная система управления, включавшая в себя и некоторые отдельные признаки самоуправления территориями. В целом же произошло оформление аппарата государственной власти в виде сословно-представительной монархии, обусловленной начальным этапом централизации и наличием различных групп и слоёв господствующего класса, ещё не представлявших собой монолитного социального образования.
Шли годы. Развитие техники (как ни медленно оно шло в нашем Отечестве), военного дела стало требовать серьёзного роста расходов, создания устойчивых механизмов финансирования для формирующихся на постоянной основе армий. Кроме того, дальнейшее развитие феодальных форм социально-политической системы России: поэтапное слияние боярства и дворянства в единый господствующий класс-сословие, усиление самодержавия и переход от сословно-представительной монархии (изживавшей себя по мере формирования монолитного господствующего класса) к абсолютизму, неминуемо сопровождавшийся ростом централизации политической системы, дальнейшее закрепощение крестьян, усиление их эксплуатации и угнетения, – всё это требовало соответствующих изменений в управлении страны и его принципах, а также очередной реформы административно-территориального деления. Таким образом, ко времени начала правления Петра I (1689-1725 гг.) действующая уездная система не в полной мере отвечала изменяющейся исторической обстановке и национальным интересам, а её границы часто не учитывали перемен в росте и распределении населения, политике и экономике.
Предшественники Петра – его отец Алексей Михайлович (1645-1676 гг.), брат Фёдор Алексеевич (1676-1682 гг.), а после и сестра Софья Алексеевна (1682-1689 гг.) – понимали необходимость назревших перемен и государственных преобразований. Они прекрасно видели всю опасность серьёзного технологического отставания России от передовых европейских стран. Более того, страна начинает идти по пути преобразования важнейших сфер жизни и управления обществом и государством ещё со времён Михаила Фёдоровича (1613-1645 гг.). Так, именно при нём впервые в России, хотя и ограниченно, появились «полки иноземного строя» (в результате военной реформы 1631 года).
Во второй половине XVII века предпринимались серьёзные шаги по совершенствованию политической, экономической, административной, а также изменению социальной систем государства. Естественно, процесс этот был длительным, учитывая масштабы необходимых перемен и начальный уровень их проведения. Динамика изменений в целом удовлетворяла национальным интересам и историческим задачам, стоявшим перед страной, подготавливая переход количественных изменений в качественные. Необдуманное, более того, авантюристическое по своей форме и сути форсирование событий грозило недопустимой ломкой всех устоев русской жизни, преступным насилием над обществом и катастрофическими для него и страны последствиями. Именно поэтому предшественники Петра, двигаясь поступательно, хотя и не успели до конца скорректировать вопросы административного управления, связав их с изменившейся социальной структурой общества, но наметили направление выстраивания новой логики эффективного администрирования.
Существенным фактором, диктовавшим перемены, являлось то обстоятельство, что многие уезды и их населённость сильно отличались друг от друга. Среди них обширные территории фактически были пустынны. В результате были слабы как налоговые поступления, так и войсковые наборы, страдало и управление. Эти факты привели к попыткам реорганизации уездов уже в годы правления Алексея Михайловича. Так, с целью централизации власти и улучшения управляемости соседние уезды были объединены в разряды (прообразы петровских губерний), на места же посылались воеводы, обличённые всей полнотой власти. Таким образом, именно уездная система и деятельность предшественников заложили фундамент для будущей полномасштабной губернской реформы Петра I.
Начавшаяся война со Швецией, непрекращающиеся народные восстания, сотрясавшие Россию всё первое десятилетие XVIII века, особенно восстание казачества, крепостных крестьян и посадского люда под руководством К.А. Булавина на Дону (1707-1708 гг.) в качестве ответа на многократный рост крепостнического и прочего феодально-абсолютистского гнёта, со всей наглядностью показали проблемы оперативного управления территориями по лини «приказ (отдалённое подобие министерства) – уезд». В результате по указу Петра I от 18 декабря 1708 года была начата губернская реформа. За 1708-1709 гг. вместо 166 уездов территория Российской империи была поделена на 8 губерний. Представьте размеры Азовской, Архангелогородской, Петербургской, Казанской, Киевской, Московской, Смоленской и… Сибирской губерний. В 1713-1715 годах последовала ещё одна административная реформа. В результате были созданы ещё три губернии – Астраханская, Рижская и Нижегородская. Между губерниями и уездами создавались и новые административные единицы – провинции и дистрикты, во главе которых назначались коменданты и земские комиссары.
Кстати, в 1719 году территория нынешней Тамбовщины вошла в состав Азовской губернии, а через 6 лет в состав новой Воронежской губернии. К слову, Воронеж был губернским центром и в Азовской губернии.
В ходе петровских реформ вводились различные названия территорий. Но по его же указу от 29 мая 1719 года была учреждена т.н. трёхчленная система управления «губерния – провинция – дистрикт (с 1727-го – уезд)», а страна была поделена на 50 провинций. Их возглавили воеводы. В каждой провинции размещался полк солдат – это давало возможность оперативно направлять войска на подавление народных движений, которые в свою очередь были спровоцированы проведением в жизнь подобных изменений. При этом губернаторы передавали воеводам все хозяйственные, финансовые и административно-полицейские функции.
Параллельно с административной шла реформа центрального управления, в сфере социальных отношений, в армии. Была реформирована и церковь. В общем и целом, в результате этих масштабных перемен, охвативших все стороны русской общественной и государственной жизни, окончательно сложилась абсолютная монархия, опиравшаяся теперь на единый господствующий класс-сословие – дворянство и на чиновничье-административный аппарат. И вот такая форма управления в центре и на местах сохранилась вплоть до 1775 года, когда за административно-территориальную реформу взялась уже Екатерина II.
Однако как вы, уважаемые читатели, наверное, уже и сами заметили, несмотря на регулярные административные реформы с бесконечными дополнениями и улучшениями сделанного, своим поставленным целям по эффективному и качественному управлению страной они никак не отвечали. Губернии были огромными. Оперативно из столицы управлять было очень сложно. И давайте-ка вспомним про транспортную доступность и инфраструктуру той поры. Будем откровенны, ведь и сегодня дороги в некоторых регионах, особенно за Уралом, выглядят немногим лучше дорог Древней Руси. А тогда в губернских центрах они точно были ужасными. Для наглядности приведём отрывок из приказа от 1796 года губернатора С.В. Неклюдова, адресованного тамбовскому коменданту Булгакову:
«Довольно известно, что осенью и весной по всем улицам города Тамбова и наиболее по Большой Астраханской (ныне Советская) грязь бывает столь чрезмерна, что и проезда нет, и приказнослужителям в присутствия ходу не бывает, и цены на всё увеличиваются; того ради по Астраханской улице прокопать канавы для стока воды и покрыть оные фашинником (совр. хворост), а колья и хворост собирать с жителей».
Так тогда выглядело благоустройство. Остаётся лишь гадать, что наблюдалось в том же Тамбове зимой и как исполнялись приказы столоначальников в глубинке.
В те времена границы губерний определялись логикой войны, а не развитием торговли или промышленности (в этом ключе совсем не удивительно, что всероссийский рынок сложился только в конце XVIII века, да и то был весьма далёк от серьёзного уровня развития, а промышленность не только далеко отставала от развитых европейских держав, но и уже отличалась глубокой архаичностью, была представлена эпизодически, по большому счёту пребывая в рутинном состоянии), о каких-либо социальных функциях, выполняемых властью, и говорить не приходится. Ну а каков был хаос, попросту возведённый в ранг абсолютного произвола при том же Петре I при сборе налогов, мы уже писали на страницах газеты «Наш голос». Также вовсе можно промолчать и про подготовку квалифицированных кадров для управленческой деятельности. Готовить их было попросту негде, соответствующих институтов и специальных учреждений не было.
Поэтому всё, что описано Н.В. Гоголем в его бессмертном «Ревизоре», – сущая правда. Да и в целом к концу правления Петра I вся созданная им система управления оказалась, мягко говоря, неэффективной. Сказались полное отсутствие какого-либо плана и непродуманность реформ, неприемлемые насилие и террор в качестве главных методов проведения в жизнь топорных, зачастую не отвечающих интересам страны преобразований, стоивших России огромных жертв и потрясений как в моменте, так и на протяжении весьма длительного времени.
После смерти Петра I дистрикты были упразднены, и в 1727 году страна вернулась к делению на уезды. В том же году появились две новые губернии – Белгородская и Новгородская. Были отменены и многие другие «новшества».
Как мы уже отметили выше, одним из главных факторов, традиционно являвшимся катализатором масштабных преобразований, были крупные народные движения, порождённые невыносимыми условиями существования и отчаянной борьбой людей за самые элементарные права и интересы, например, за право не умереть с голоду. Именно эти движения заставляли власть в лице сложившейся дворянской диктатуры и абсолютизма (а до того – боярско-княжеской власти и сословно-представительной монархии) предпринимать судорожные шаги по созданию всё более совершенной системы контроля и подавления. Страну всегда сотрясали междоусобицы, бунты, крестьянские восстания и войны. У всех на устах были имена К.А. Булавина, С.Т. Разина. Но самой мощной и устрашающей для клана имущих стала третья в истории царской России крестьянская война под руководством Е.И. Пугачёва. (Первая датируется 1603-1615 гг., на её фоне протекали события Смутного времени. Вторая представляет собой движение под руководством С.Т. Разина в 1670-1671 гг., предтечей которого был поход Василия Уса 1666 года, а начальным этапом – «поход за зипунами» 1667, 1668-1669 гг.) Третья крестьянская война до основания потрясла фундамент империи. Боевые действия тогда затронули и нашу территорию.
Екатерина II, ставшая императрицей в результате государственного переворота и устранившая с престола своего мужа, законного российского императора Петра III (следом за которым загадочным образом был убит ещё один представлявший для власти Екатерины реальную опасность законный претендент на русский престол – Иван VI Антонович, томившейся в шлиссельбургской крепости) и до самой своей смерти не допускавшая до трона единственного оставшегося легитимного правителя – своего сына Павла Петровича, решила при правлении Россией большое внимание уделять идеям европейского просвещения, и прежде всего теории так называемого «просвещённого абсолютизма». Правда, толковала она их отнюдь не в классическом понимании, а так как ей было наиболее выгодно – по сути попросту спекулируя на достижениях просветительской мысли для завоевания дешёвой популярности в глазах наиболее передовой части дворянского общества. При этом она создала политико-правовую концепцию управления применительно к интересам собственным и интересам господствующего класса, и, естественно, с опорой на незыблемость самодержавия, так как, по мнению её и ближайших сановников, иная форма правления для столь огромной страны, как Россия, была бы не только вредна, но и разорительна.
Ею и созданными комиссиями (прежде всего «Уложенная комиссия» 1767-1768 гг.) был подготовлен знаменитый «Наказ», который должен был лечь в основание нового свода законов взамен устаревшего «Соборного Уложения» 1649 года. Наказ состоял из 22 глав и 655 статей, однако до выработки общегосударственного документа дело так и не дошло. Тем не менее, в «Наказе» были освещены общие принципы государственного устройства, основы государственной законодательной политики, нормы уголовного права и судопроизводства. «Наказом» определялся порядок сословной организации русского общества, оговаривались профессиональные вопросы юридической техники. Он раскрывал основы административно-полицейского управления и регулировал все важнейшие вопросы финансовой сферы. Выполнение положений «Наказа» требовало проведения очередных реформ всех сфер жизнедеятельности общества.
Но начало правления Екатерины совпало с окончанием Семилетней войны с Пруссией, расходы на которую значительно истощили казну и потребовали проведения прежде всего денежно-финансовой реформы (впервые были введены бумажные деньги – ассигнации в нашей стране, 1768 год). Затем разразилась Первая русско-турецкая война (1768-1774 гг.). Кроме того, в этот же период вспыхнули Кижское восстание (1769-1771 гг.) и Чумной бунт в Москве (1771 г.). А за год до окончания войны с турками – крестьянская война под руководством Е.И. Пугачёва, которой предшествовал мощнейший антиправительственный бунт в землях Яицкого казачьего войска (1772 г.).
Основы империи были потрясены. Пропаганда и агитация знаменитого екатерининского «Наказа» и декларативное желание править на идеях Просвещения при практическом оформлении режима жестокой дворянской диктатуры в центре и на местах закономерно не помогли. А вот Манифест Пугачёва под именем чудесно спасшегося Петра III Алексеевича без всяких обиняков и ухищрений жаловал «сим имянным указом с монаршим и отеческим нашим милосердием находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве у помещиков, и награждаем волностию и свободою от подушных и протчих денежных податей». Вот эти слова запали в души рабов от земли, так как полностью отвечали не только их чаяниям и интересам, элементарным представлениям о справедливости, но и являлись (и являются) неотъемлемыми и непременными естественными правами каждого человека.
И за эти человеческие права доведённые до полной безысходности и отчаяния, задавленные террористическим гнётом и жестокой эксплуатацией крепостные готовы были бороться, не жалея и жизни, если придётся. И заполыхала доведённая до отчаяния Россия. Крепостные крестьяне, мстя своим вековечным мучителям, тут же начали массово сжигать дворянские усадьбы, казнить и вешать самих помещиков, членов их семей, приказчиков, всевозможных чиновников. Только за одно лето 1774 года восставшие казнили более 3 тысяч помещиков и чиновников уездных администраций.
Да, русский бунт тёмного, забитого народа был беспощаден. Более того, учитывая стихийность и неорганизованность, отсутствие ясной, да и любой конечной цели, непонимание последствий и сути своих действий, он ещё и абсолютно бессмыслен в таком виде. Тут А.С. Пушкин прав безусловно. Но всегда бунт провоцировала именно власть вкупе с господствующим имущим эксплуататорским классом. Послав регулярные войска, власть после ряда жестоких поражений ужаснулась масштабу выступлений крестьян, охвативших огромную территорию от Прикаспия до Нижнего Новгорода с юга на север и от Дона до Зауралья с запада на восток, но подавить восстание смогла. Кстати, деятельное участие в разгроме войск Пугачёва принял и знаменитый полководец А.В. Суворов, срочно отозванный с театра русско-турецкой войны. Ему-то казаки-заговорщики и выдали Пугачёва.
Размах и опасность крестьянской войны 1773-1775 годов побудили Екатерину II к инициированию новой масштабной, как и война, реформе административно-территориального устройства страны. Нужно отметить, что, победив в Первой русско-турецкой войне и разбив Пугачёва, Екатерина реально смогла консолидировать вокруг себя правящую элиту, не меньше напуганную крестьянской войной и погромами, и действительно авторитетно взять в свои руки претворение задуманных ею реформ. Целями преобразований были заявлены дальнейшее совершенствование системы сбора налогов, предотвращение новых народных волнений, укрепление дворянской диктатуры в центре и на местах. Ключевой в тот период стала губернская реформа 1775 года, степень внесённых ею изменений в управление страной была такова, что после её проведения перестали действовать (за ненадобностью) все коллегии (центральные органы управления, введённые Петром I в 1718-1721 годах вместо приказов), исключая Иностранную, Военную и Адмиралтейскую.
И действительно, в итоге в России больше не было таких масштабных крестьянских войн, подобных пугачёвскому выступлению. Крестьянская война (1773-1775 гг.) наглядно продемонстрировала и двору Екатерины, и всем монаршим дворам Европы слабость всех губернских и уездных органов власти России. Столкнувшись с критической ситуацией, они оказались просто неспособны своими силами хоть как-то поддержать режим законности и правопорядка. Конечно, реформа затевалась ещё до крестьянской войны, но после её подавления и казни Пугачёва 10 января 1775 года на Болотной площади в Москве к делу подошли с ещё большей основательностью, началось пятимесячное обсуждение 19 (!) проектов губернской реформы. И вот в начале ноября 1775 года императрица подписала указ «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи». В соответствии с ним вместо ранее существовавшего петровского достаточно произвольного административно-территориального деления на «губернию – провинцию – уезд» в основу был положен принцип численности податного населения.
Исходя из этой установки, численность в губерниях должна была составлять от 300 до 400 тысяч душ мужского пола, а в уездах – от 20 до 30 тысяч душ. В результате количество губерний за 10 лет внедрения новой системы управления увеличилось с 23 до 50. Теперь основной административной фигурой местного управления становился губернатор, власть которого была значительно расширена, а подотчётен он был непосредственно императрице. В каждой губернии Российской империи насчитывалось от 10 до 15 уездов, их главой становился капитан-исправник, которого избирали на 3 года дворянским уездным собранием, естественно, из дворян. Кроме того, в отдельных регионах империи, прежде всего в столицах, были образованы т.н. генерал-губернаторства или наместничества, которые создавались на территориях от 2 до 3 губерний. Вот их уже возглавляли генерал-губернаторы. Часто их называли ещё государевыми наместниками, и назначались они лично Екатериной. Главной официальной их функцией было руководство военным гарнизоном и армейскими подразделениями. Вне всякого сомнения, они осуществляли и контроль за действиями губернатора и работой уездных начальников.
Первыми наместничествами стали в 1775 году Тверское и Смоленское. Это были, как сейчас сказали бы, «пилотные проекты». Ибо уже в 1777-1779 годах на карте России появляются Владимирское, Ярославское, Рязанское, Орловское, Полоцкое и другие наместничества, среди которых было и Тамбовское. В его состав вошли 15 уездов. Первым руководителем был назначен А.И. Салтыков. Само Тамбовское наместничество вошло в состав Владимирского, Пензенского и Тамбовского генерал-губернаторства. С 1783 года Тамбовское наместничество входило в состав Рязанского и Тамбовского генерал-губернаторства.
Завершающим этапом совершенствования системы управления екатерининской поры стало подписание двух документов: «Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства», которая окончательно отменила какие-либо обязанности дворян по отношению к государству, оставив за ними только всевозможные права и привилегии, тем самым завершив процесс оформления безусловного дворяновластия в России, и «Грамота на права и выгоды городам Российской империи». Это были так называемые Жалованные грамоты дворянству и городам. Подписаны они были Екатериной II 21 апреля 1785 года.
В новейшей истории именно 21 апреля стало днём местного самоуправления. Нынешняя власть посчитала, что именно Екатерина своими указами учредила институты сословного самоуправления для городского населения. Насколько это соответствует действительности, сейчас покажем.
Жалованная грамота городам устанавливала деление всего городского населения (в которое включались только те, кто имел хоть какую-то недвижимость в городе) на шесть основных разрядов. Первый, естественно, составляли дворяне и духовенство. В результате во всех городах вводилась новая система городского самоуправления, состоящего из трёх органов: «Общей городской думы», «Шестигласной думы» (исполнительный орган, избиравшийся «Общей городской думой») и «Собрания городского общества». Также избирались городской голова и судьи. Высшим звеном городского самоуправления стало Собрание городского общества, в котором могли заседать лишь горожане, обладавшие капиталом не менее 5 тысяч рублей.
Без лишних слов виден сословно-классовый характер этих т.н. выборных органов. Ясно, что Екатерина опиралась именно на дворянство. Но и это ещё не всё. Городская дума и все другие органы «самоуправления» могли решать лишь весьма ограниченный круг вопросов (благоустройство, просвещение и т.п.) и только с ведома городничего, назначаемого правительством. кроме того, в городах вводился строжайший полицейский надзор (частные приставы и квартальные надзиратели). Реальная власть в городе находилась в руках городничего, управы благочиния и губернатора. При таком положении вещей говорить о наличии самоуправления, конечно же, не приходится.
Как обращаться с крестьянами, да ещё после ожесточённой крестьянской войны, Екатерина тоже знала. Крепостная зависимость крестьян достигла апогея, им запрещено было даже жаловаться на помещиков под страхом каторги. Зато дворянству, как уже подчёркивалось выше, предоставлялись освобождение от обязательной государственной службы, уплаты податей, телесных наказаний, а также монопольное право на владение землёй и крестьянами. Дворяне могли неограниченно распоряжаться земельными владениями и своими крепостными, которыми торговали или обменивали их на борзых щенков, а то и просто лишали жизни, оставаясь совершенно безнаказанными (так называемая Салтычиха лишь единичное исключение из правил).
Здесь нужно отметить и следующий факт. Заявленная Екатериной всеобъемлющая реформа госуправления проходила в период начала разложения феодально-крепостнической системы (несмотря на то, что наблюдался дальнейший рост этих отношений как вширь, так и вглубь). Как ни старались крепостники остановить время (а тот период характеризовался взрывным ростом капиталистических отношений и систем в передовых странах Европы, во Франции произошла Великая буржуазная революция 1789-1793 гг.), важным показателем формирования буржуазных отношений, с этого момента получивших необратимый характер и в нашем чрезвычайно отсталом Отечестве, стало появление рынка вольнонаёмной рабочей силы (хотя и формировался он на основе всё тех же крепостных крестьян).
В результате в стране стали появляться вольнонаёмные мануфактуры, но наряду с ними существовали массово и мануфактуры, организованные в дворянских поместьях за счёт традиционного принуждения крестьян. В итоге рынок вольнонаёмного труда (в условиях продолжавшегося господства крепостничества) к концу века составил более 400 тысяч наёмных рабочих. Уместно здесь отметить появление в 1775 году и знаменитого Манифеста «О высочайше дарованных разным сословиям милостях». В народе он был известен как Манифест «О свободе предпринимательства», фактически оформивший купечество и мещанство как сословия и отменявший монополии в экономике, введённые при Петре I.
Если подвести итог административно-государственной реформы Екатерины II, то после крестьянской войны под руководством Е.И. Пугачёва думающая элита тогдашнего российского общества окончательно поняла, что главным критерием эффективности работы территорий является не только их управляемость и выкачивание налогов, а развитие – хотя бы и ограниченное – их экономического и социального потенциала. И нужно отметить, что эта система оказалась исторически наиболее прочной и с незначительными изменениями просуществовала вплоть до 1917 года. Без сомнения, эти реформы укрепили самодержавную власть и улучшили управляемость империей.
Для Тамбовского наместничества в период правления Екатерины II наиболее заметные события были связаны с именем Г.Р. Державина, который занимал эту должность с 1786 по 1788 год. На Тамбовщине он проявил себя как видный администратор и экономист своего времени. При его участии в городе Тамбове было построено много кирпичных зданий, началось мощение улиц. Стали возводиться дамбы на реке Цне. Державин даже написал здесь работу «Мнение о судоходстве в Тамбовской губернии по реке Цне». Именно он был инициатором организации судоходства между Тамбовом и Моршанском. Но больших результатов добиться ему так и не удалось. Как сейчас принято говорить, вошёл в конфликт с местными элитами и в результате был отозван императрицей.
Попытку децентрализации в управлении государством предпринял Александр I (1801-1825 гг.), но затем и он отказался от реформ и вернулся к жёсткой централизации. Исключение было сделано для Польши, которая в 1815 году получила автономию, да и это лишь из политических соображений. Особый статус также был сохранён за Финляндией (вошедшей в состав Российской империи по итогам русско-шведской войны 1808-1809 гг.). После войны 1812 года и заграничного похода русской армии 1813-1814 гг. император попытался снизить бюджетные расходы на армию путём создания «военных поселений», где крестьяне совмещали службу с сельским хозяйством. Не говоря уже о том, что это было не чем иным, как актом варварского насилия и неоправданной садистской жестокости над крестьянами, военные поселения к тому же так и не стали самоокупаемыми. Более того, они требовали огромных расходов на строительство дорог, казарм, административных зданий, на жесточайший контроль за военными поселянами. Солдаты в поселениях практически не занимались сельским хозяйством. Но самое главное, они стали со своими администрациями выпадать из губернских структур, в отдельных вопросах дублируя их функции. Это преступная по сути затея привела к целому ряду восстаний 1817-1819 гг., крупнейшим из которых стало Чугуевское.
Были ещё достаточно робкие попытки модернизировать Россию по европейскому образцу вплоть до внедрения принципа разделения властей (деятельность М.М. Сперанского в первую очередь). Однако это явилось лишь либеральными игрушками Александра на первых порах его правления, но затем проявившего свою истинную сущность невиданного крепостника и ретрограда. К тому же позиция дворянства и сохранявшееся крепостное право обнулили и эти незначительные начинания.
Николай I также предпринимал попытки реформирования управленческой системы (превращение Собственной Его Императорского Величества канцелярии в важнейший орган государственного управления, 1825-1855 гг.) в том числе через изменения в экономической сфере (реформа государственных крестьян 1837-1841 гг., проведённая графом П.Д. Киселёвым). Но вновь дело было затруднено в силу существования огромных территорий, особенно за Уралом, где управление шло по линии немногочисленных там губерний, отсутствия развитой транспортной инфраструктуры, кадров, сопротивления крайне реакционного крепостнического крыла дворянства. В качестве примера трудностей представьте себе Якутию (область была создана в 1851 году и охватывала территорию, сопоставимую с Европой), а руководили ею несколько чиновников.
Как общий результат всех сложностей, попытки Николая I создать идеальный порядок в стране через тотальную централизацию и эффективный контроль привели к обратному, к мелочной опеке, тормозившей любое дело и инициативу, к чрезмерному росту бюрократизации, тотальной пробуксовке чиновничьей и всей государственной машины, системному кризису и поражению в Крымской войне 1853-1856 гг.
Вертикаль управления при Николае I требовала согласования не только особых, но чуть ли не любых значимых решений, в том числе и инфраструктурных, исключительно через столицу империи. Простой пример. Проект Николаевской железной дороги (Москва – Петербург) 14 лет согласовывался, а сама стройка длилась 8 лет, с 1843 по 1851 год. Такие темпы говорят в том числе и о слабой экономической связи между губерниями той поры и, естественно, об отсутствии самостоятельности при принятии решений.
Сменивший Николая I его сын Александр II (1855-1881 гг.) прекрасно понимал, что административно-территориальное устройство страны, основанное на жёсткой централизации, послушной бюрократии и крепостном праве, ведёт страну к неминуемой катастрофе, если даже и не государственно-политической, то к экономической точно, что навсегда лишит Россию статуса великой державы. Учитывая сложившиеся обстоятельства, Александр II решился на революционные по тому времени реформы, получившие названия великих в нашей истории. Конечно, он знал, что и его отец создавал различные секретные комитеты, комиссии по крестьянскому вопросу, укреплению финансовой системы. Свой серьёзный след в раздумьях о судьбах России оставляли либерально-оппозиционные народные кружки и движения (например, западников и славянофилов), а также революционно-демократические движения. Всё это требовало внимательной оценки.
Реформы 60-70 годов XIX века (крестьянская, земская, военная, городская, судебная) стали ответом на эти и другие многочисленные вызовы. Но и они, даже невзирая на их масштабы и принципиальный характер вносимых изменений, были уже запоздалыми. Перекосы в административно-территориальном делении сохранялись. Перенаселённая Россия в центре страдала от недостатка земель и ресурсов, что вызывало сложнейшую социальную и продовольственную ситуацию, а Сибирь и Дальний Восток практически никак не управлялись, да и заселены были весьма условно. Главной, основной реформой, безусловно, стала отмена крепостного права, провозглашённая 19 февраля 1861 года Манифестом об отмене крепостного права и Положением о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости. Не вдаваясь в глубокие подробности этой весьма объёмной реформы, скажем только, что она была далека от совершенства и представлений о справедливости. Крестьяне не просто остались неполноправным сословием, но и потеряли значительную часть наделов при необходимости выплачивать за них огромные платежи. Реформа носила исключительно продворянский характер, к тому же решила государственные финансовые проблемы за счёт всё тех же бывших крепостных. Одним из закономерных последствий такой политики стали массовое разорение крестьян и периодически повторяющиеся голодные годы, общее физическое вырождение великорусского ядра центральной России. Но всё-таки номинально крестьяне были освобождены от рабской зависимости, что уже стало феноменальным шагом для отсталой феодальной страны.
Отмена крепостного права, на котором держалась вся социальная, судебная, военная, да и административная система на местах, неминуемо повлекла за собой целую серию других необходимых преобразований, крупнейшим из которых стала объявленная в 1864 году земская реформа, позволившая действительно начать создание органов местного самоуправления, т.н. земств (в отличие от екатерининских фикций). Земства действительно представляли собой органы самоуправления с хозяйственной и просветительской, а также социальной компетенцией, возможностью нанимать служащих, вводить налоги для покрытия собственных нужд. С достаточно прогрессивной для того времени системой выборов, впервые носившей всесословный характер (хотя председателями собраний были главы сословных дворянских органов – предводители дворянства) и независимостью от администрации (губернатор мог лишь наблюдать за деятельностью земств).
Представлены земства были на губернском и уездном уровнях: уездными земскими собраниями гласных, избиравшимися на три года и посылавшими депутатов в губернское собрание, а также уездными и губернскими земскими управами – исполнительными органами, формировавшимися соответствующими собраниями. Но как это обычно бывает, реформа, несмотря на всю её прогрессивность, вышла достаточно ограниченной – земства не имели органов на волостном и губернском уровнях. Кроме того, созданы они были лишь в 34 центральных губерниях. Национальные окраины, Сибирь и Архангельская область остались за чертой этой реформы, к тому же правительство всячески препятствовало общению отдельных земств друг с другом. Это ещё больше тормозило развитие территорий, между которыми не учитывались экономические связи. Подобное самоуправление, но с высоким имущественным цензом (что фактически сводило на нет его бессословный характер, делая его сугубо формальным), вводилось и в городах в 1870 году. Проведены были судебная реформа 1864 года – самая полная, последовательная и прогрессивная из всех, реформа армии 1874 года, отменившая рекрутчину, а также реформы финансов, просвещения (1863-1864 гг.) и печати (1865 г.). Реформирована была и система церковного образования.
Несмотря на половинчатость реформ и быстрое начало попятного движения правительства, они (прежде всего отмена крепостного права) достаточно мощно модернизировали социально-экономическую сферу жизни общества, катализировав бурное развитие капиталистических отношений, повлекших за собой массовую миграцию крестьян в города, что отчётливо видно по росту городского населения в пореформенные годы. Так, например, если в 1851 году доля городского населения составляла около 8% от общего числа проживающих в Российской империи, то к 1897 году эта цифра подросла до 13%, а в 1913 году в городах проживало уже более 18%.
Если посмотреть на г. Тамбов, то к середине 30-х годов XIX века численность его населения составляла чуть более 20 тысяч. К началу реформ Александра II численность губернского центра подросла почти до 34 тыс. человек.
В своём экономическом развитии он очень сильно отставал от солидных Воронежа и Саратова. По сути он оставался большой чернозёмной деревней. И лишь со строительством транзитных железных дорог ситуация несколько изменилась – аграрный край и сам Тамбов начали развиваться, хотя очень медленно, в том числе и в промышленном отношении.
Возвращаясь к вопросу земств, разительно изменившему управление на местах, необходимо отметить, что земства и государственные администрации с самого начала вступили в выраженную конфронтацию и открытое противоречие. Земства контролировали дороги, образование, медицину, благотворительность, но не имели своих органов принуждения и вынуждены были обращаться за помощью к властям и губернатору, не хватало им и собственного финансирования. По мере развития капиталистических отношений им требовалось всё больше независимости и распределения представительских функций, но наблюдалось лишь обратное движение со стороны правительства и властей – наступление на их права. Естественно, всё это вело к росту напряжения в общественно-политической жизни страны, приближая и без того практически неизбежный кризис.
Много надежд земские либералы (выступавшие как раз таки не за революцию, а за постепенные изменения и плавное движение вперёд в рамках существовавшей политической системы) связывали с началом правления Николая II (1894 – 1917 гг.). Свои предложения по реформированию страны они направляли в виде т.н. адресов. В истории запечатлён один интересный факт с инициативой тверских земцев.
Их лидер Ф.И. Родичев, выступая в Земском собрании, сказал:
«Перед государем Николаем II не мёртвая страна, погружённая в немой покой и неподвижность бессилия. Перед ним народ, полный надежд, скрытой, ещё не высказанной деятельной мысли, полный живых сил, жаждущих простора и веры. Мы питаем надежду, что счастье наше будет расти и крепнуть при неуклонном исполнении закона, ибо закон должен стоять выше случайных видов отдельных представителей этой власти. Мы горячо верим, что права отдельных лиц и права общественных учреждений будут незыблемо охраняться. Мы ждём, государь, возможности и права для общественных учреждений выражать своё мнение по вопросам, их касающимся, дабы до высоты престола могло достигать выражение потребностей и мыслей не только администрации, но и народа русского».
Этот взвешенный подход был воспринят как открытый вызов самодержавию. В адресе земцев усмотрели мысли о представительном органе власти и Конституции (хотя речь шла лишь о необходимом расширении реформы и возможном создании совещательного общероссийского представительства на базе земств). И царь ответил! Причём ответил на торжественном приёме по случаю своего бракосочетания с Александрой Фёдоровной. 17 января 1895 года он сказал собравшимся сановникам, депутациям от дворянства, земств, городов, пришедших с поздравлениями:
«Я рад видеть представителей всех сословий, съехавшихся для заявления верноподданнических чувств. Верю в искренность этих чувств, искони присущих каждому русскому. Но мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земств в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный родитель».
В черновике речи, написанной К.П. Победоносцевым, значилось «беспочвенных мечтаний», оговорка «бессмысленных мечтаний» прозвучала как намеренное оскорбление. С самого начала новое царствование пошло по пути конфликтов с обществом.
«После такого ответа единственный допущенный во дворец тверской депутат побледнел со страху, покачнулся, соль просыпалась, подарочное блюдо выпало из его рук», – так описал реакцию на речь царя один из присутствовавших на приёме.
А вот ещё одно красноречивое воспоминание:
«Во время приёма императрица Александра Фёдоровна, плохо ещё понимавшая русскую речь, спросила по-французски у одной из великих княгинь: «Что это он им объясняет?» На что та ответила: «Он им объясняет, что они дураки».
Вот так трудно и вымученно шла Россия к парламентаризму. Кстати, в этом году исполняется 120 лет первой Государственной Думе. 27 апреля 1906 года состоялось её первое заседание. Так что в итоге, Николай II, оказавшись крайне недальновидным политиком и посредственным государственным деятелем, проиграл земцам и пошёл всё-таки на уступки, но при этом доведя страну до Первой русской революции 1905-1907 гг., кардинально изменившей сами принципы государственной системы появлением законодательной всесословной Государственной Думы, хотя и избиравшейся по куриям, то есть в ходе неравных, непрямых и невсеобщих выборов. А в 1917 году он проиграл всем, в том числе и депутатам Государственной Думы четвёртого созыва.
В ХХ век Российская империя вступила со сложной административно-территориальной системой. Как мы видим, у неё была довольно длительная и в основном непоследовательная, а во многом и прямо противоречивая эволюция. В этой системе взаимодействовали управленческие органы, созданные на заре появления российского царства, институты, подвергшиеся реформированию в XVIII и XIX веках, а также учреждения, созданные в результате революционных событий начала века. Начинаемые реформы управления государством в России никогда в дореволюционный период не доводились до конца. Все эти реформы вели к дублированию полномочий, к казнокрадству, к росту путаницы и забюрократизированности, к многочисленным противоречиям между различными звеньями громоздкой административной машины, которой управлял фактически один человек – монарх.
Февраль 1917-го также попытался открыть – на этот раз кардинально – новый этап в развитии местного самоуправления. Попыток у либералов той поры, связанных с демократизацией и расширением системы земств, было много. Даже были созданы волостные земства – самое низшее звено управленческой системы, о чём так много говорила и мечтала прогрессивная общественность с самого проведения земской реформы 1864 года. Они были призваны наконец-таки вовлекать в процессы самоуправления крестьянские массы. Но если вспомнить тот период, характеризующийся т.н. двоевластием (а на местах и вовсе практической анархией), реформа земства шла параллельно с формированием Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые ввиду своей подлинно народной сути быстро были превращены в альтернативные центры власти и управления.
Были попытки у Временного правительства и по коренному пересмотру всего административно-территориального устройства страны, которые также ни к чему не привели, по сути ликвидировав старую административную систему и не создав ничего нового, что влекло за собой всё тот же чрезвычайно опасный вакуум власти, в конце концов вылившийся в процесс развала страны с отделением национальных окраин. И лишь Великая Октябрьская социалистическая революция смогла с приходом к власти Коммунистической партии значительно усилить местные органы самоуправления, представленные Советами, ибо большевистская власть обоснованно и справедливо считала их наиболее приближенными к населению.
Необходимо отметить, что административно-территориальные изменения в тот период проходили в тяжелейших условиях, связанных с последствиями участия России в Первой мировой и Гражданской войнах, а также развязанной против нас интервенции. К 1922 году административно-территориальное деление в основном шло по старой модели, но с дроблением территорий по национальному признаку. Основной административной единицей оставалась губерния. Их количество было доведено до 87.
В связи с образованием СССР 30 декабря 1922 года сразу же началась, если так можно сказать, первая советская реформа, связанная с административно-территориальным делением страны. И шла она по линии централизации и укрупнения. Губернии стали заменяться на области. Стали упраздняться уезды и волости. Появились округа и районы. Низшим звеном стали сельские Советы. Впервые в истории страны реформа административно-территориального деления была направлена не на эффективность собирания налогов, набора личного состава для обороны и полицейского подавления любого инакомыслия, да и просто самостоятельности населения, а на повышение эффективности управления и планирования, выполнения функций социальной защиты людей и улучшения условий их жизни и быта. Основную лепту в преобразование старой структуры административно-территориального деления в новую внёс Госплан, созданный ещё 22 февраля 1921 года. Именно он разработал и стал реализовывать идею нового районирования страны. Формирование крупных регионов шло с учётом хозяйственно-экономических связей территорий, их ресурсов и имеющейся инфраструктуры. Всё это значительно упрощало систему управления в условиях работы эффективного планового хозяйства.
В мае 1928 года в соответствии с постановлением ВЦИК и СНК РСФСР была образована Центрально-Чернозёмная область, в которую вошли территории Тамбовской, Курской, Орловской и Воронежской губерний. А сама ЦЧО была разделена на 11 округов. Со временем предложенная трёхуровневая система «край/область – округ – район» ввиду чрезвычайно ускоренного роста промышленности стала сдерживать развитие территорий, а промежуточное звено в виде округов часто дублировало ряд функций тех же районов. Поэтому уже в июле 1930 года округа были ликвидированы, а сама Центрально-Чернозёмная область была разделена на Воронежскую и Курскую. Затем 27 сентября 1937 года Воронежская область была разделена на Воронежскую и Тамбовскую области. Но меньше чем через два года, в феврале 1939-го, Президиум Верховного Совета СССР принял указ о разделении уже Тамбовской области на Тамбовскую и Пензенскую.
После ликвидации изживших себя округов район вновь становился основной низовой единицей, которая напрямую через своих представителей подчинялась областям/краям. В той же РСФСР было почти 3 тыс. районов. В тот период фактически сложилась чёткая и оптимальная иерархическая структура подчинённости районов и городских поселений.
Москва и Ленинград закономерно были наделены республиканским статусом и выводились из системы областного и краевого управления. А все остальные города делились на категории – те, которые напрямую подчинялись области или краю, и на города районного подчинения. В сельской местности район делился на сельские Советы.
Выстроенная таким образом иерархия в административно-территориальном делении была централизованной, все её звенья от сельсовета до области работали на основе директивных указаний Коммунистической партии и советского правительства. Это помогло стране в мобилизации всех ресурсов для проведения индустриализации, коллективизации, культурной революции и всеобуча, а также в кратчайший срок почти завершить подготовку к войне с фашистской Германией и её сателлитами…
Ещё до начала боевых столкновений с фашистской Германией в состав СССР вошли Западная Украина и Западная Белоруссия, Литовская, Латвийская и Эстонская ССР. В административно-территориальную систему страны они были включены уже после войны наряду с Южным Сахалином, Курильскими островами и Калининградской областью (территория бывшей Восточной Пруссии и Кенигсберга).
Уже сложившейся и эффективно действовавшей административной системе СССР серьёзный ущерб нанесли т.н. реформы Хрущёва. Суть его реформы от 1962 года состояла в отказе от традиционного и проверенного временем территориального принципа построения власти и внедрении т.н. «производственного принципа». До этого он вводил советы народного хозяйства (совнархозы), теперь в сельских районах начали появляться территориальные производственные колхозно-совхозные управления. В результате в стране начались конфликты интересов, дублирование функций и в конечном итоге невозможность эффективного управления на местах. Естественно, пострадало не только управление, но и хозяйственно-производственная база страны. Октябрьский 1964 года Пленум ЦК КПСС принял решение о снятии Хрущёва со всех постов и отправил горе-реформатора на пенсию.
В постсоветский период либералы всех мастей, откровенные предатели своей социалистической Родины охарактеризовали брежневский период руководства государством как «застой». (Кстати, в этом году Леониду Ильичу Брежневу исполнится 120 лет). Но именно под его руководством в 1977 году после действительно всенародного обсуждения была принята новая Конституция СССР. А в ней вопросам административно-территориального деления был посвящён целый самостоятельный раздел из четырёх глав и 19 статей. На основе Конституции были приняты нормативные акты, которые отвечали потребностям экономического планирования и чёткой регламентации статуса различных территориальных единиц в условиях многонациональной федерации СССР. В целом территориальное устройство Советского Союза было уникальным для федераций. Оно было очень стройным и эффективным. СССР включал в себя союзные республики. Они в свою очередь формировались из автономных республик, краёв, областей, автономных округов. Следующий эшелон власти формировался в городах и районах. Замыкали эту иерархию властной вертикали районы внутри городов, города, находившиеся в районном подчинении и сельские Советы. Если бы не предательство врагов социализма и нашей страны, эта система и управления, и социально-экономического устройства обеспечила бы сегодня нашей державе лидирующее положение в мире.
После убийства СССР территориальное устройство РФ в точности было скопировано с административного деления РСФСР (чего-либо дельного своего нынешние власти организовать за все эти годы не смогли, и не только в плане управления, но и ни в одной сфере – везде либо «донашивается» советское наследие, либо всё изувечено «оптимизациями» и реорганизациями вплоть до полного коллапса и развала). После заявления Б.Н. Ельцина «Берите суверенитета, сколько хотите!» началась подлинная вакханалия, доведшая страну до двух чеченских войн. Чего только не увидели мы тогда: отдельные республики и области требовали для себя особого статуса, утверждали свои конституции, именовали себя государствами, устанавливали собственные таможенные барьеры, печатали свои деньги, проводили политику экономического и правового сепаратизма. И это всё шло на неизменном фоне разрушения экономики, обнищания населения, развала армии и флота, образования, медицины, науки, культуры.
После расстрела Верховного Совета (события 3-4 октября 1993 года) вместе с выборами депутатов Государственной Думы была принята и новая Конституция РФ, которая провозгласила автономию местного самоуправления. Власть кичилась созданием структур местного самоуправления, говорила о том, что наконец-то реализован на деле принцип народовластия. Муниципалитетам были вменены функции управления жилым фондом. Они отвечали за вывоз мусора и водоснабжение, содержание школ, детских садов и поликлиник. В их компетенции было благоустройство. Одним словом, они отвечали за всё жизнеобеспечение на вверенной им территории.
Но скоро выяснилось, что желание и пафосные декларации – это одно, а реалии и практические дела – совсем иное. Муниципалитеты, не имея собственных источников финансирования, сильно зависимы от регионов. Поэтому практически моментально муниципалитеты – от сельских поселений до городских округов – стали дотационными. Не помогла и распродажа собственности, она лишь усугубила положение, сделав территории в основном окончательно депрессивными. Население стало не только в ускоренном порядке их покидать, но и ужасающими темпами вымирать. Изначальная задумка финансовой самодостаточности превратилась в мыльный пузырь, собственно как и всё, за что берётся нынешняя буржуазная власть.
Ну а последние годы отмечены ещё одной оптимизирующей реформой с вполне понятными последствиями для управления, развития и положения населения – уже в системе публичной власти МСУ лишили двухуровневой системы, ликвидировав в той же Тамбовской области сельские и поселковые Советы. Что будет дальше, что нас ещё ждёт впереди, покажет время, хотя прогнозы и сейчас однозначно неутешительные. А пока следует отметить, что от тысячелетнего собирания земель князьями, царями и генсеками нынешние либералы во власти пришли к их разбазариванию. Реформы одних, так или иначе направленные на укрепление государственности, со временем обернулись реформами последних по её разрушению. Так называемые укрупнение и централизация административных управленческих территориальных единиц ныне на деле ведёт к обратному процессу – неудержимому росту динамики дальнейшего сокращения численности населения. Поэтому, подводя итог всему вышесказанному и в свете надвигающихся «торжеств», хотелось бы одного: чтобы те, кто будет праздновать в 2029 году юбилей наместничества, не лишились бы к тому времени Тамбовской области как административной единицы.
Отметим ещё один важный момент: внимательно проследив путь формирования управления страной через создание и реформирование административно-территориальных единиц, можно сказать, что этот путь и есть подлинная история страны, однозначно показывающая, что чрезмерная централизация, бюрократизация и жёсткая вертикаль, лишавшие общество самых элементарных прав и свобод, тиранически ограничивавшие их самостоятельность, неизменно трагически заканчивались для нашего государства. Спасением в такие моменты являлось не что иное, как творчество масс, бравших в свои руки в том числе и жизненно важные вопросы формирования органов управления. Ярчайшим примером являются Советы как подлинно народные – потому наиболее успешные и результативные органы власти и управления, созданные самим населением, а не директивно спущенные сверху. А формирование границ, обустройство территорий – это ещё и история нечеловеческих усилий, лишений и крови многих поколений нашего народа. Поэтому написанное выше – это не сухая констатация фактов, это сама жизнь. И этот опыт нужно учитывать, им руководствоваться – в этом должна заключаться подлинная задача настоящего руководителя.
А.И. Жидков, первый секретарь Тамбовского ОК КПРФ